Мишель увидела отца издалека, он сидел на скамейке, подставив солнцу лицо, закрыв глаза, улыбался блаженно. Элька, пробормотав что-то про «подойду попозже», деликатно исчезла в двери первого попавшегося магазина. Мишель подошла, села на скамейку рядом, тихо позвала:
– Пап...
Отец испуганно встрепенулся, зачем-то огляделся по сторонам, втянув голову в плечи, потом, будто устыдившись, виновато улыбнулся, робко заглянул в глаза:
– Так вот получилось, доченька. Я и сам не ожидал, что на такое способен...
Мишель смотрела на него и не узнавала. Видела, что ему совсем не хочется говорить, объясняться, да и сама не могла задать главные свои вопросы. Сидела и молчала как последняя идиотка, с трудом пытаясь проглотить огромный слезный комок, который проглатываться ну никак не хотел, а совсем даже наоборот, норовил все больше увеличиться в размерах. Отец сидел, низко опустив голову, нервно тряс коленкой. Не выдержав ее молчания, заговорил первым, будто с силой выдавливая из себя слова:
– Мишенька, ты осуждаешь меня – и осуждай. И правильно. Как бы то ни было, я уже не смогу жить как раньше. Я кончился, понимаешь? Вот так резко взял и кончился! И Эля тут ни при чем! Если я ничего не изменю, то просто умру. Я не жил двадцать пять лет, я просто обеспечивал мамин покой, а сейчас я живу уже целых девять дней!
– Пап, а разве это так уж ужасно – обеспечивать покой человеку, который в тебе уверен, которому ты необходим...
– Нет, это не ужасно, просто когда-то наступает предел. Миш, я не буду ничего объяснять, ладно? Ты просто прими это как факт. И живи своей жизнью. Выходи замуж, уезжай. Он хороший парень, этот твой Димка... И помни, что я тебя тоже очень люблю.
– Как это – уезжай, папа? Я что, брошу маму, Сашку, Машку и спокойно уеду?
– Да, и спокойно уедешь! И даже обязательно уедешь! Мама не инвалид, в конце концов, а здоровая молодая женщина! Будет работать! И зарабатывать! И еще спасибо нам с тобой потом скажет! И Сашка уже большая... И Машка вырастет... И квартиру я оставляю... И не вздумай даже делать из себя жертву! Хватит с нее и меня! – Он говорил все более раздраженно, как человек, уставший уже десятый раз объяснять очевидные для него вещи. – Кстати, ты не знаешь, деньги у мамы есть? Я ведь помогать совсем не смогу, мы квартиру сняли, надо было заплатить за три месяца вперед. Ты скажи ей, пусть с трудоустройством поторопится! И пусть не ждет, не теряет время. И обсуждать это я не буду. Все. Если хочешь, попытайся меня понять. Ты ж меня всегда понимала!
Он обернулся к ней, хотел еще что-то сказать, и замолчал, и распрямился весь, расплылся в улыбке совсем по-детски. Мишель поняла, что по бульвару к ним идет Элька и отец больше не услышит ее. Когда вот так же ей навстречу шел Димка, она тоже про все забывала и не хотела больше ни о чем думать. А может, отец прав? Может, за свое счастье именно так и надо бороться, закрыв на все глаза, отодвигая разом все долги в сторону? Она ж так мечтала счастливо жить в городе Мариуполе, на берегу моря, своей маленькой жизнью, день за днем, для Димки, для себя! Вот сейчас она наберется смелости, придет домой и скажет маме о своем решении...
Она так глубоко задумалась, что вздрогнула, когда ее тронули за плечо. Подняла голову, увидела отца и Эльку, склонившихся над ней.