МИШЕЛЬ
Они сидели на бульваре, на той самой скамейке, где только вчера Мишель встречалась с отцом, и ссорились. Вернее, ссорился Димка. Сердито молчал, обиженно съежившись, смотрел куда-то вбок. Потом резко развернулся к ней, снова заговорил горячо и напористо:
– Знаешь, если бы мои родители разводились, это было бы только их личным делом! Потому что у меня нормальные родители! Чего ты зациклилась на этом? Сможет без тебя мама, не сможет... Ты, Мишка, наверное, чего-то недопонимаешь, просто привыкла всех опекать, тебе и кажется, что без тебя никто не обойдется.
– Да она ничего от меня не требует. Я сама должна...
– Ничего ты никому не должна! Ты сама должна быть счастливой, а никакого другого долга у тебя нет! В конце концов, твоя мама и не одна остается, у нее еще две дочки есть!
– Ты же знаешь, Машка маленькая еще, а на Сашку какая надежда, она вон в стриптиз собралась... Представляешь, что это будет? Ей же восемнадцать лет всего! Дура малолетняя, нахалка самоуверенная! Еще вчера об этом и маме объявила!
– Ну и что? Ведь это ее выбор. Кто-то должен лечить людей, кто-то должен вести бухгалтерию, а кто-то должен танцевать в стриптизе. Ни одно место в этом мире не должно пустовать.
– Ну как ты можешь! Это же моя сестра!
Мишель почувствовала, что сейчас расплачется. Она всегда и во всем соглашалась с Димкой, могла часами слушать, как он философствует. И маму так же она могла часами слушать, и с ней всегда во всем соглашалась. Теперь от нее требовали сделать выбор. А она не умеет, не может. Она просто любит всех одинаково – и маму, и Димку, и отца, и Сашку с Машкой...
– Дим, а может, нам пока здесь пожить? Найдешь работу, снимем квартиру... Ну как я их тут всех оставлю?
– Нет, с тобой бессмысленно разговаривать. Меня в Мариуполе тоже родители ждут. И тебя, между прочим, тоже! И дом у нас большой, всем места хватит. И место мне в хирургии уже нашли...
– Ну хорошо, хорошо, не сердись! У нас с тобой есть еще два месяца в запасе...